Я [презираю] аристо - Рик Рентон

Уже то, какой именно период интересует этого пса, говорит о том, что он и сам прекрасно знает, где я был. Или хотя бы догадывается.

Но когда попадаешь в околоток или каталажку, то, прежде чем рыпаться и дерзить, нужно сначала аккуратно определить границы дозволенного. У каждого держиморды они разные. Молодой и ретивый полицай может наподдать тебе по рёбрам за каждый лишний чих. А какой-нибудь пожилой служака, которому через неделю на пенсию, скорее всего вообще не захочет о тебя лишний раз руки марать, хоть ты песни ори на весь участок. Но бывает и наоборот…

— Если я не отвечу, отрежешь моему брату палец?

— Что-то подобное грозило ему лишь в том случае, если бы ты сейчас был не в ликеуме, а… — Стянув одну перчатку, Ромул уложил её на подлокотник и принялся за вторую. — А там, где ты был вчера с полудня и до трёх… Так где же ты был, Гор?

— Уничтожал таких воров, как ты!!! — Злоба в шелестящем хоре ощутимо нарастала. Но он был всё так же неслышим для всех, кроме меня.

— Я тебе уже говорил по телефону.

— Чинил планшет с Ивой Кулебякиной? — Опричник всё-таки коротко глянул на меня обратно, прежде чем стащить оставшуюся перчатку. — А если я у неё спрошу — она это подтвердит?

Вот, значит, по каким именно рёбрам ты мне лупить собрался…

— Ты можешь вырвать ему не только рёбра! С нашей помощью ты можешь раздавить его сердце!

Я нахмурился и потряс головой, отгоняя это злобное шипение. К счастью, этот жест пришёлся в тему к моему ответу:

— Конечно не подтвердит. Я запретил Кнопке рассказывать о нашей связи.

— Вот как? — Ромул глянул на меня с лёгким удивлением. — А зачем? Я же говорил, для молодого аристо нет ничего зазорного в небольшом приключении такого характера. Скорее наоборот…

— Так у меня тут не одно… э-э-э… приключение такого характера.

Опричник слегка улыбнулся:

— А говорят, что с княгиней Волковой вы в ссоре… Разве не по этой причине?

— Нет, не по этой. Да и я бы не назвал это ссорой. Так… — Я пожал плечом. — Бабские загоны. Пройдёт.

— Тем не менее… — Ромул чуть наклонился вперёд и пристально посмотрел мне в глаза. — Я точно знаю, что на территории ликеума ты в этот период не был.

— Его знания могут стать твоими! Его сила может стать твоей! Лишь позволь нам забрать то, что он украл… Что они все украли…

Я снова потряс головой. И вместе с этим постарался изобразить недоумение.

Как он может это знать наверняка… Я выезжал в чужой одежде, в тонированной машине… Даже если на моей форме где-то сидит жучок типа того, который прилепили на Кпопку джиппонцы — она не покидала пределов ликеума… Смарт? Чёрт… а ведь правда… Если Искра тогда озаботилась геолокацией, значит аппарат мог и до того транслировать во вне своё местоположение. По крайней мере до того, как я уничтожил аккумулятор…

Ладно… Пока не видишь перед собой улик — отрицай до последнего. И старайся не врать, когда на тебя вот так смотрят.

— Да знай что хочешь. — Я ещё раз покачал головой и дёрнул плечами. — В это время я был с Кнопкой.

— А ты умеешь врать, Гор… — Тёмные глаза продолжали сверлить меня насквозь. — Это может тебе ещё не раз пригодиться… Но проблема в том, что просто врать иногда недостаточно. Твой пропуск выпустил тебя из главных ворот почти ровно в полдень. Не знаю, как ты попал обратно… Но после полудня тебя здесь не было.

Пропуск? Точно… Технарь же говорил, что он привязан к планшету…

К планшету, но не ко мне!

Я устало вздохнул и снова покачал головой:

— Так я ж говорил. У меня с утра планшет заглючило. Я отдал его в ремонт. Ну и там… Познакомился я с Ивой… — Помахав руками в воздухе, я изобразил нежелание давать подробности о характере знакомства. — Не знаю, что там с ним делали и куда таскали без меня… Но, кстати, пока так и не починили. Технарь же щас вроде как за двоих работает. Не успевает, наверное.

Глаза опричника чуть сузились, пока он выслушивал это объяснение. И в паузе он открыл было рот:

— А…

— А кстати, ещё и поэтому я до сих пор не могу себе предметы выбрать! — Я немедленно его перебил, состроив недовольную мину. — Это если ты собираешься меня ещё и за это отчитывать.

— Да-а-а… Разозлись как следует… Это тебе поможет! — Похоже, мои невидимые подсказчики приняли моё деланное раздражение за чистую монету. Ну, значит, и опричник поверит.

Ромул помолчал, продолжая внимательно смотреть мне в глаза. И, наконец, тихо заговорил, откинувшись обратно на спинку и сложив руки домиком:

— Нет, отчитывать я тебя не собираюсь. Хотя ученик из тебя, конечно, отнюдь не прилежный…

— Для тебя это сюрприз?

Опричник проигнорировал колкость и продолжил говорить в том же рассудительном тоне:

— Второй день прогуливаешь учёбу… Заводишь интрижки — как с благородной девицей, так и с простолюдинкой… Грубо нарушаешь устав уже на третий день пребывания… Да ещё и имущество портишь…

— Надеюсь, я разблокировал какое-то достижение?

Ромул всё-таки снова слегка улыбнулся:

— Можно и так сказать… Пока что ты демонстрируешь почти все те качества, которые я надеялся увидеть… Кстати, хорошо, что ты отправил послание своему брату. Он уже начинал слишком сильно переживать…

— Ещё одну камеру вам сломал?

Опричник продолжал улыбаться. Но проигнорировал мой вопрос:

— Я только одного не пойму… Зачем ты взял вину на себя?

У вас-то, поди, такое не принято, да? Сри на нижнего, подставь ближнего — вот ваши золотые правила, да, чёрный?

— Да-а-а… Ведь ты ненавидишь их так же, как и мы… Сожри его силу… Уничтожь его власть, Низложитель!!!

Но ответил я снова с равнодушным пожиманием плеч:

— Да просто жалко его стало.

Не буду же я тебе рассказывать про перевод с марамуреш…

— А вот это не совсем то качество, которое я хотел бы в тебе наблюдать… Великодушие — благодетель для настоящего аристо, не спорю. Но жалость к ещё не поверженному противнику — смертельно опасна…

— Вот именно! Забери у него то, что принадлежит нам. Забери у него своё! Он твой враг!

Моя